Музыка как действие и воображение. Лев Виноградов

Московский методологический кружок: Ильенков, Мамардашвили, Зиновьев, Щедровицкий. Философский факультет МГУ, середина 50-х. Люди, которые думали иначе – и этого было не остановить.

Фрунзенская коммуна: Игорь Иванов и Фаина Шапиро, Ленинград, примерно тогда же. Месторождение коммунарского движения и коллективного творческого воспитания. И эксперимент Эльконина–Давыдова в московской 91-й школе. 1959 год. Развивающее обучение как вызов всей тогдашней дидактике.

Один из людей этой традиции – Лев Виноградов. Учитель музыки. Первым в СССР продвигал систему Орфа. Всю жизнь в команде развивающего обучения.

О нём – словами Елены Хилтунен. Лучше всё равно не скажешь.

Александр Адамский

В нашей начальной школе ВСЕ дети от младших до старших, ВСЕ учителя и почти все родители играли на профессиональных блок-флейтах. Вторник и четверг были лучшими днями недели. Уже с утра все дети и их учителя начинали ждать занятий музыкой. В классах даже во время занятий то тут, то там слышались тайные звуки флейты. Делался вид, что никто и не собирается играть, а просто достают флейты из чехлов и прочищают щеточкой. Кто-то постоянно выглядывал в окошко: вдруг Виноградов придет раньше обычного?

А уж после обеда народ толпился около зала, не желая ждать учителя музыки в классе. Наконец, он приходил. Всегда строгий и собранный, но глаза добрые-добрые. Говорил только самое главное, очень серьезно и тихо. Потом начинал играть на фортепиано, а они бегать и прыгать в определенном ритме.

Лев Вячеславович средствами психологии и музыки через рефлексию детских состояний делал их послушными самим себе, дисциплинированными и абсолютно свободными одновременно.

Весь строй музыкального занятия Виноградова, все части были неизменны: музыкальные движения, психологическая игра, флейта и потом всё сначала. Последовательность никогда не менялась, как в космическом пространстве. Даже музыка и игры были одни и те же. Но дети обожали этот стиль. Они не могли жить без повторений. Они требовали играть в одинаковые музыкальные игры, бегать под одинаковые мелодии, останавливаться на одной и той же ноте, произнося всегда одно и то же слово «Тишина».

Абсолютно все в мире подчинено ритму или определенному порядку: весна сменяет зиму, после ночи наступает день, человек спит, работает, ест, гуляет и опять ложится спать. Музыка леса, города, моря, детских голосов во дворе полна волшебных ритмов. Нарушение ритма или порядка вводит диссонанс в человеческую жизнь, особенно в жизнь ребенка, разрушают космическую суть его происхождения…

Возможно, Лев Вячеславович, прочитав эти строки, и не согласился бы с таким взглядом на свою, безусловно, талантливую работу. Но надо же как-то объяснить фантастическое притяжение, магнетизм педагогического подхода, привлекающий внимание учителей и родителей.

Много пишут и говорят о том, каким должен выходить человек из стен общеобразовательной школы. Каков, например, должен быть его музыкальный багаж, который он мог бы использовать в своей жизни. Для родителей средства музыкальной выразительности: движение, ритм, мелодия, игра на орф-инструментах, – как раз то, в чём нуждается ребёнок и на основе чего он осваивает музыкальный язык.

Характерны слова современного директора школы: «Мне достаточно, если дети будут петь, и у нас будет хор». Но детям этого недостаточно... Постепенно в сознании взрослых возникает представление, что образованный и умный не одно и то же; что у умного обязательно должно быть сформировано научное мышление. Научное мышление формируют предметы научного цикла: математика, русский, физика, химия и др. Значит, решают взрослые, ребёнка как можно быстрее нужно научить читать, писать и считать. Получается замкнутый круг. Все взоры и помыслы взрослых направлены в сторону этих предметов. Они – главные в школе. Но где-то в глубине нашего сознания шевелится червячок сомнения, что что-то здесь не так. А дети в своих желаниях, стремлениях и поведении, прямо заявляют, что все действительно не так.

Что делать музыканту? Ему тоже хочется принять полноправное участие в системе образования ребёнка. Ему надоело быть вечным аутсайдером школьной системы. Поэтому он задаёт сам себе вопрос: «Можно ли формировать научное мышление средствами музыки?».

Такой вопрос Виноградов однажды задал при встрече В.В. Давыдову. На что Василий Васильевич ответил категорически: «Нет! Научное мышление средствами искусства формировать нельзя. Средства искусства воспитывают богатейшие формы воображения, а вот воображение служит глубинной психологической основой всех форм мышления, в том числе и научного».

Музыка же, как самый абстрактный вид искусства, непосредственно обращена к воображению. В этом Виноградов видел основную связь предметов художественных и научных циклов, которые должны идти «рука об руку» на протяжении всего учебного процесса, от первого до последнего класса. Потому что «человек без воображения – тиран...». (Б.Л. Пастернак).

Потому что целью всего воспитания и обучения хотелось бы видеть воспитание такой личности, которая бы способностью ко всему, что её окружает относиться творчески, т. е. преобразовывать окружающую действительность по закону красоты. Чтобы творческие способности человека могли проявляться не только на работе, но, чтобы он был способен создать счастливую семью; владел бы искусством общения с окружающими людьми. Эта универсальная способность в человеке складывается из органического сплава интеллекта и развитого чувства красоты.

Под элементарной Виноградов имел в виду музыкальную деятельность, в основе которой лежат исходные формы рождения музыки. Те синкретические структуры, которые выражают глубинную взаимосвязь музыкальных традиций с разными видами искусств. Элементарное музицирование – это работа со словом, музыкальными инструментами, это использование ритма, мелодий, гармонии в их простейших формах. Параллельная и одновременная деятельность по освоению этих элементарных средств на разном материале и является естественной средой рождения и развития музыки.

В элементарном музицировании ребёнок выступает не только слушателем или исполнителем музыкальных пьес, но, главным образом, творцом, создателем музыки. Так оно становится инструментом не преподавания, а учения, деятельностью самого ученика. Внимание учителя направляется не столько на то, как учить ребёнка, сколько на то, как ребёнок учится.

Лев Вячеславович рассказывал: «Я общался с В.В. Давыдовым, читал книги, ломал голову. Начались занятия в школе. Мои дети работают... Хочу развалить урок, а они сами держат его. Тогда я стал изучать, как думают дети, и они мне подсказывали...

Оказывается, элементарное музицирование близко некой стороне человеческого общения. А что такое общение? Для учёных давыдовской лаборатории – это психологическая категория деятельности. Так вот он тот самый ключ, который я так долго искал!

Ведь мы то и дело сталкиваемся с чем-то звучащим, поющим, шумящим, с мелодиями и ритмами. И я стал размышлять о том, откуда у ребёнка это чувство музыкальной формы. Именно так и рождается в детях чувство музыкальной формы. Уловив это, для учителя становится естественным делом создания на занятиях атмосферы общего с детьми воодушевленного музицирования. В совместное музицирование каждый – и учитель, и дети – вкладывает что-то личное, и каждый выносит для себя что-то новое, необходимое только ему. А все вместе они наслаждаются рождением музыки».

Статья из журнала «Монтессори-клуб» № 6–7, 2007 г.

Публикуется в сокращении

Елена Хилтунен,

российский педагог, журналист и писатель

Фото: В. Маркова