Грядут перемены
Образовательную политику можно описать простой формулой: реформа делается сверху, развитие происходит снизу. Это особенно точно характеризует отечественную образовательную политику, для которой государственность образования записана в культурный код. Начиная с появления книжной школы на Руси, в конце 10 века, по воле князя Владимира (точнее, изначально княгини Ольги, но это уже исторические тонкости), заканчивая великой реформой ЕГЭ, пока наиболее существенным и эффективным системным сдвигом в отечественном образовании.
И, продолжая короткую серию очерков выдающегося ученого и подвижника просвещения Алексея Семенова о цифровой революции в советском, а потом и российском образовании, мы снова возвращаемся к анализу такого рода системных сдвигов.
Наиболее очевидным аналогом цифровой революции можно считать ликвидацию безграмотности большевиками в 20-е годы. Прежде всего для нас важно, почему власть решается на реформы в образовании? И как возникают «верхние» цели и мотивация проводить титанические изменения в системе образования? С чего вдруг?
Деятелям образования приятно считать, что причинами реформ, и вообще изменений в образовании, является развитие образовательной деятельности, способов познания мира или изменения в необходимых современных образовательных результатах. Культурно-исторический анализ образовательных реформ (которые происходят сверху) показывает, что в их основании лежат политические причины, потребности власти (государства) удержать и укрепить свое влияние. Если эта потребность находит свою предметность в образовательных изменениях – происходит реформа. С этого началась, например, история европейских университетов, когда император Барбаросса заключил договор с Болонской школой права, разрешив студентам и профессорам беспрепятственной перемещаться по его владениям, в ответ на признание его императором. Правда, для этого ему пришлось признать и правую независимость университетской корпорации, наиболее мощный фактор университетского влияния, который корпорация растранжирила в течение десяти веков почти окончательно.
Так было и с появлением книжной школы на Руси, и с образовательными посольствами Бориса Годунова и Петра Первого, и с появлением первого в России Министерства просвещения в 1802 году. И так же с решением Владимира Ленина в 1919 году начать ликвидацию безграмотности. Только представьте: советская республика в кольце врагов и на грани поражения в Гражданской войне. Голод, разруха, институты не работают. Экономика замерла, казна пуста. Но уже в декабре 1917 года создан Внешкольный отдел Наркомпроса под руководством Крупской (с 1920 года – Главполитпросвет). А в 1919 году в Наркомпросе подготовлен Проект декрета «О ликвидации безграмотности» по инициативе участников 1-го Всероссийского съезда по внешкольному образованию.
Ленину нужна была ликвидация безграмотности примерно по схожим основаниям заключения Барбаросского договора с Болонской школой права, появления книжной школы на Руси как фактора укрепления государственности для Владимира и законов об образовании для Наполеона. Великое правило «Знание – сила» многие ошибочно трактуют как силу знающего. Но в рамке образовательной политики это правило означает: власть у того, кто определяет, что есть знание. Выражаясь современным языком – власть у того, кто определяет содержание образования, набор образовательных результатов.
В начале 80-х годов прошлого века выдающимся ученым – прежде всего математикам и физикам – удалось донести до руководства страны необходимость новой грамотности – цифровой. И началась цифровая революция. Как это все произошло – замечательно описал Алексей Семенов, я уверен, он еще продолжит эту летопись.
А что сегодня? Наступает новая эра – ИИ-грамотность. Кто формирует видение больших политиков о необходимости тектонических изменений образования в соответствии с этим? И формирует ли? Вы ощущаете начало образовательных перемен?
И, продолжая короткую серию очерков выдающегося ученого и подвижника просвещения Алексея Семенова о цифровой революции в советском, а потом и российском образовании, мы снова возвращаемся к анализу такого рода системных сдвигов.
Наиболее очевидным аналогом цифровой революции можно считать ликвидацию безграмотности большевиками в 20-е годы. Прежде всего для нас важно, почему власть решается на реформы в образовании? И как возникают «верхние» цели и мотивация проводить титанические изменения в системе образования? С чего вдруг?
Деятелям образования приятно считать, что причинами реформ, и вообще изменений в образовании, является развитие образовательной деятельности, способов познания мира или изменения в необходимых современных образовательных результатах. Культурно-исторический анализ образовательных реформ (которые происходят сверху) показывает, что в их основании лежат политические причины, потребности власти (государства) удержать и укрепить свое влияние. Если эта потребность находит свою предметность в образовательных изменениях – происходит реформа. С этого началась, например, история европейских университетов, когда император Барбаросса заключил договор с Болонской школой права, разрешив студентам и профессорам беспрепятственной перемещаться по его владениям, в ответ на признание его императором. Правда, для этого ему пришлось признать и правую независимость университетской корпорации, наиболее мощный фактор университетского влияния, который корпорация растранжирила в течение десяти веков почти окончательно.
Так было и с появлением книжной школы на Руси, и с образовательными посольствами Бориса Годунова и Петра Первого, и с появлением первого в России Министерства просвещения в 1802 году. И так же с решением Владимира Ленина в 1919 году начать ликвидацию безграмотности. Только представьте: советская республика в кольце врагов и на грани поражения в Гражданской войне. Голод, разруха, институты не работают. Экономика замерла, казна пуста. Но уже в декабре 1917 года создан Внешкольный отдел Наркомпроса под руководством Крупской (с 1920 года – Главполитпросвет). А в 1919 году в Наркомпросе подготовлен Проект декрета «О ликвидации безграмотности» по инициативе участников 1-го Всероссийского съезда по внешкольному образованию.
Ленину нужна была ликвидация безграмотности примерно по схожим основаниям заключения Барбаросского договора с Болонской школой права, появления книжной школы на Руси как фактора укрепления государственности для Владимира и законов об образовании для Наполеона. Великое правило «Знание – сила» многие ошибочно трактуют как силу знающего. Но в рамке образовательной политики это правило означает: власть у того, кто определяет, что есть знание. Выражаясь современным языком – власть у того, кто определяет содержание образования, набор образовательных результатов.
В начале 80-х годов прошлого века выдающимся ученым – прежде всего математикам и физикам – удалось донести до руководства страны необходимость новой грамотности – цифровой. И началась цифровая революция. Как это все произошло – замечательно описал Алексей Семенов, я уверен, он еще продолжит эту летопись.
А что сегодня? Наступает новая эра – ИИ-грамотность. Кто формирует видение больших политиков о необходимости тектонических изменений образования в соответствии с этим? И формирует ли? Вы ощущаете начало образовательных перемен?
Александр Адамский
Во второй половине 1980-х гг. академик Евгений Павлович Велихов ощущал огромную ответственность и эксперта, и государственного деятеля, и исполнителя – за судьбу человечества, за снижение международной напряженности. Внутри страны его влияние было решающим в области ядерной технологии и ИТ. Так случилось, что в сферу его ответственности вошло и образование детей.
«Предвыборная» поездка Горбачева к Тетчер (1984 г.) была первой (если не считать на год раньше, пробную, «сельскохозяйственную» – в Канаду) в серии поездок Горби. Набор академиков-экспертов делегации повторялся: Арбатов (директор Института США и Канады АН СССР), Велихов (ядерная программа), Сагдеев (директор Института космических исследований АН СССР), в дальнейшем – Кокошин, зам. Арбатова. Важнейшим направлением поездок были США, важнейшей темой переговоров – снижение вероятности глобального военного конфликта. Поездки и переговоры – это только вершина айсберга. Велихов имел детальную информацию по всем направлениям военно-промышленного комплекса, он постоянно участвовал в подготовке предложений для переговоров, в анализе реального положения дел в США и предложений с той стороны. Он непосредственно обсуждал с первым лицом государства также и вопросы научно-технологической политики в стране.
Велихов налаживал отношения с американскими образовательными и общественными деятелями, используя опыт проработки проблемы термоядерного синтеза. Велихов пишет, что еще до Горбачева «мы организовали несколько процессов – обучение советской научной общественности проблематике контроля над вооружениями и стратегическому мышлению, <...> поездки и встречи с членами Конгресса США в СССР, а также с их помощниками и советниками, что было крайне важно». «…я начал продвигать политику военной гласности, так как считал, что необходимо разрушить дьявольский союз американского милитаризма с советской суперсекретностью как основной двигатель гонки вооружений».
«Предвыборная» поездка Горбачева к Тетчер (1984 г.) была первой (если не считать на год раньше, пробную, «сельскохозяйственную» – в Канаду) в серии поездок Горби. Набор академиков-экспертов делегации повторялся: Арбатов (директор Института США и Канады АН СССР), Велихов (ядерная программа), Сагдеев (директор Института космических исследований АН СССР), в дальнейшем – Кокошин, зам. Арбатова. Важнейшим направлением поездок были США, важнейшей темой переговоров – снижение вероятности глобального военного конфликта. Поездки и переговоры – это только вершина айсберга. Велихов имел детальную информацию по всем направлениям военно-промышленного комплекса, он постоянно участвовал в подготовке предложений для переговоров, в анализе реального положения дел в США и предложений с той стороны. Он непосредственно обсуждал с первым лицом государства также и вопросы научно-технологической политики в стране.
Велихов налаживал отношения с американскими образовательными и общественными деятелями, используя опыт проработки проблемы термоядерного синтеза. Велихов пишет, что еще до Горбачева «мы организовали несколько процессов – обучение советской научной общественности проблематике контроля над вооружениями и стратегическому мышлению, <...> поездки и встречи с членами Конгресса США в СССР, а также с их помощниками и советниками, что было крайне важно». «…я начал продвигать политику военной гласности, так как считал, что необходимо разрушить дьявольский союз американского милитаризма с советской суперсекретностью как основной двигатель гонки вооружений».
Особые результаты ожидались от встречи Горбачева с президентом США Рейганом в Женеве в ноябре 1985 года. Вернувшись оттуда, Велихов собрал нас и сказал, что результатов этой встречи немного: состоялось личное знакомство лидеров и началось обсуждение вопросов разоружения, включая американскую программу СОИ. Но одна важная договоренность достигнута. Это – совместная с американцами работа по проектированию системы школьного образования для будущего мира.
Он спросил: «Кто готов вести этот проект?» Наша группа собралась на следующий день и решила, что стоит за это взяться мне. Я не был перегружен научной и образовательной работой, уже защитил докторскую и верил, что в образовании можно и нужно многое сделать. Последний фактор вызывал у других членов группы наибольший скептицизм. Еще живы были ощущения от общения с представителями отечественной педагогической науки в ходе подготовки учебника по информатике.
Источники проекта:
Таким образом, в школьном образовании продолжались три линии жизни Велихова –исследовательская, цифровая и международная.
В качестве организационной формы реализации проекта Велихов предложил временный научно-технический коллектив (ВНТК), Велихов ссылался на недавний успешный прецедент создания (единственного на тот момент!) ВНТК «СТАРТ», для которого головной организацией служил ВЦ СО АН СССР в Новосибирске, и согласился быть руководителем нашего ВНТК.
Наши представления о философии образования, общем дизайне образовательных систем формировались в диалогах с Леонидом Борисовичем Переверзевым. Переверзев, не имевший высшего (да и полного среднего) образования, был, вероятно, самым уважаемым джазовым критиком страны и авторитетом в других видах музыки. Во время своей работы во ВНИИТЭ, он, сидя в одной комнате в Г.П. Щедровицким, был его постоянным оппонентом в обсуждениях путей развития страны. В наш коллектив Переверзев привел Пола Винтера, который на Генеральной ассамблее ООН вовлек зал в музицирование вместе с дикими волками (волки – в записи, Пол – живьем) и китами. В рамках ВНТК Винтер провел сессии спонтанного музицирования в кабинете Велихова с потушенными огнями, играл на саксофоне в школе №57 и записал совместный диск с Дмитрием Покровским.
Основание для нашего оптимизма был и прецедент академика Благовеста Сендова в Болгарии. Математик Сендов был «аналогом» Велихова и Рема Хохлова в Болгарии. Он в разные периоды был: ректором Софийского университета, президентом Болгарской академии наук, министром науки и образования; при этом он не был членом никакой политической партии – отчасти, из-за своего буржуазного происхождения. В 1979 г. Сендов, проведя решение пленума ЦК компартии Болгарии, создал аналог ВНТК – Проблемную группу по образованию (ПГО). Основания эксперимента были близки к нашим. Была сформирована сеть из примерно 30 пилотных школ (полного дня) всех областей Болгарии, были написаны учебники, созданы цифровые средства. ПГО привлекала к работе и советских педагогических психологов – В.В. Давыдова, В.В. Рубцова. Благодаря Сендову состоялось и мое знакомство с С. Папертом.
В создании ВНТК принимал участие Александр Юрьевич Уваров, авиационный инженер, заинтересовавшийся психологией, участвовавший в первой волне появления программирования и компьютеров в школе, работавший в Психологическом институте АПН и ставший в конце весны 1985 г. начальником Управления информатики и вычислительной техники Минпроса СССР. Уваров ввел в наш коллектив В.В. Давыдова. Давыдов своими внятными и практичными суждениями об образовании несколько примирил нас с педагогической психологией. Он также привел к нам будущего академика РАО Б.М. Бим-Бада, с его энциклопедическими познаниями, подвижнической работой со слепоглухими в Загорском интернате и экстравагантным оптимизмом. Третьим представителем педагогической науки, которого привлек Уваров, был Э.Д. Днепров. Днепрову идея ВНТК понравилась и через год после создания нашего ВНТК им был создан ВНИК «Школа». Важными были и наш эпизодические контакты с блестящим психологом В.П. Зинченко. Проект интегрировал в себя взаимодействие российских и американских психологов: А.В. Беляеву, Майкла Коула из Сан-Диего – ведущего пропагандиста в США идей А.Р. Лурии, Л.С. Выготского и всей советской психологии, к тому же – энтузиаста применения компьютеров в образовании.
Источники проекта:
- исследовательская деятельность учащегося как основная форма образовательного процесса, самостоятельное открытие истины, изобретение;
- применение цифровых технологий – реализация и развитие линии Исторического постановления 1985 г. об информатизации школы (см. предыдущую публикацию о Велихове);
- международное сотрудничество, использование арсенала мирового образования для расширения пространства решений, нахождения прецедентов.
Таким образом, в школьном образовании продолжались три линии жизни Велихова –исследовательская, цифровая и международная.
В качестве организационной формы реализации проекта Велихов предложил временный научно-технический коллектив (ВНТК), Велихов ссылался на недавний успешный прецедент создания (единственного на тот момент!) ВНТК «СТАРТ», для которого головной организацией служил ВЦ СО АН СССР в Новосибирске, и согласился быть руководителем нашего ВНТК.
Наши представления о философии образования, общем дизайне образовательных систем формировались в диалогах с Леонидом Борисовичем Переверзевым. Переверзев, не имевший высшего (да и полного среднего) образования, был, вероятно, самым уважаемым джазовым критиком страны и авторитетом в других видах музыки. Во время своей работы во ВНИИТЭ, он, сидя в одной комнате в Г.П. Щедровицким, был его постоянным оппонентом в обсуждениях путей развития страны. В наш коллектив Переверзев привел Пола Винтера, который на Генеральной ассамблее ООН вовлек зал в музицирование вместе с дикими волками (волки – в записи, Пол – живьем) и китами. В рамках ВНТК Винтер провел сессии спонтанного музицирования в кабинете Велихова с потушенными огнями, играл на саксофоне в школе №57 и записал совместный диск с Дмитрием Покровским.
Основание для нашего оптимизма был и прецедент академика Благовеста Сендова в Болгарии. Математик Сендов был «аналогом» Велихова и Рема Хохлова в Болгарии. Он в разные периоды был: ректором Софийского университета, президентом Болгарской академии наук, министром науки и образования; при этом он не был членом никакой политической партии – отчасти, из-за своего буржуазного происхождения. В 1979 г. Сендов, проведя решение пленума ЦК компартии Болгарии, создал аналог ВНТК – Проблемную группу по образованию (ПГО). Основания эксперимента были близки к нашим. Была сформирована сеть из примерно 30 пилотных школ (полного дня) всех областей Болгарии, были написаны учебники, созданы цифровые средства. ПГО привлекала к работе и советских педагогических психологов – В.В. Давыдова, В.В. Рубцова. Благодаря Сендову состоялось и мое знакомство с С. Папертом.
В создании ВНТК принимал участие Александр Юрьевич Уваров, авиационный инженер, заинтересовавшийся психологией, участвовавший в первой волне появления программирования и компьютеров в школе, работавший в Психологическом институте АПН и ставший в конце весны 1985 г. начальником Управления информатики и вычислительной техники Минпроса СССР. Уваров ввел в наш коллектив В.В. Давыдова. Давыдов своими внятными и практичными суждениями об образовании несколько примирил нас с педагогической психологией. Он также привел к нам будущего академика РАО Б.М. Бим-Бада, с его энциклопедическими познаниями, подвижнической работой со слепоглухими в Загорском интернате и экстравагантным оптимизмом. Третьим представителем педагогической науки, которого привлек Уваров, был Э.Д. Днепров. Днепрову идея ВНТК понравилась и через год после создания нашего ВНТК им был создан ВНИК «Школа». Важными были и наш эпизодические контакты с блестящим психологом В.П. Зинченко. Проект интегрировал в себя взаимодействие российских и американских психологов: А.В. Беляеву, Майкла Коула из Сан-Диего – ведущего пропагандиста в США идей А.Р. Лурии, Л.С. Выготского и всей советской психологии, к тому же – энтузиаста применения компьютеров в образовании.
Построение новой системы образования было естественно начать с первого класса (хотя надо бы – с детского сада). Первая идея была – разумно использовать существующие учебники по русскому языку, математике и т.д. Но там были странные вещи, скажем, первым правилом по русскому языку было «ЖИ, ШИ пиши через И» – утверждение, формально либо тривиальное, либо ошибочное (как писать «железо»?).
Вторым правилом был «перенос по слогам», затем учение про звуки и буквы. Все это противоречило и современной лингвистике, и здравому смыслу. Чтобы ясно сформулировать утверждения о языке, нужна была система математических понятий, относящихся к цепочкам символов и к логике.
Мы с лингвистом А.К. Поливановой обрадовались учебнику ПГО «Язык, математика, информатика» и вместе с нашими друзьями и учениками создали учебник с тем же названием. Ученица Поливановой Е.И. Булин-Соколова взяла первый класс 57-й школы, разместившийся в наскоро отремонтированной квартире по соседству со школой, и там вместе с недавно вернувшейся из ссылки Т.М. Великановой апробировала с колес и дорабатывала странички нашего учебника. Наш подход к преподаванию математики и информатики встретил понимание и поддержку у Билла Норриса, легендарного основателя корпорации Control Data в Миннесоте и ее президента до 1986 года. В 1970-х гг. корпорация создавала суперкомпьютеры и поддержала разработку в Университете Иллинойса первой масштабной системы электронного обучения PLATO, где тысячи терминалов учеников были дистанционно присоединены к десяткам больших компьютеров. Наше представление о целях и способах освоения математики стали основой для сотрудничества с Папертом, лидером всемирного сообщества языка Лого. Началась работа над российской реализацией языка и распространением философии конструкционизма и языка Лого под руководством С.Ф. Сопрунова; А.В. Беляева перевела на русский язык знаменитые Mindstorms. Даже чуть раньше распространение Лого (через его французскую версию) начал в Новосибирске и затем – в Переславле-Залесском Ю.А. Первин.
Борис Семенович Беренфельд – основной автор классического учебника по радиобиологии (воздействию радиации на живые организмы) руководил в ВНТК разработкой системы цифровых датчиков для компьютерного анализа результатов естественно-научного эксперимента. Разработка велась вместе организацией TERC из Кембриджа (США). Беренфельд привлек к работе в ВНТК сотрудников НИИ Источников тока («Квант» – один и многих «квантов» ВПК) – прекрасного инженера, специалиста по полупроводниковым материалам и организатора коллективов – М. Спокойного и видного специалиста по солнечным батареям М. М. Колтуна, в ВНТК ставшим идеологом и практиком интеграции естествознания для школы, автором прекрасных учебников и научно-популярных книг. Мы также включились в международный проект KidNet Национального географического общества (США), где дети разных стран вели наблюдения и исследования по модулям естествознания для начальной школы: домашние животные, состав мусора, кислотные дожди. Результатами школьники обменивались еще до возникновения интернета – через сеть BITNET. Лидером проекта, много сделавшим для него в СССР, была Моника Бредшер.
Мы с лингвистом А.К. Поливановой обрадовались учебнику ПГО «Язык, математика, информатика» и вместе с нашими друзьями и учениками создали учебник с тем же названием. Ученица Поливановой Е.И. Булин-Соколова взяла первый класс 57-й школы, разместившийся в наскоро отремонтированной квартире по соседству со школой, и там вместе с недавно вернувшейся из ссылки Т.М. Великановой апробировала с колес и дорабатывала странички нашего учебника. Наш подход к преподаванию математики и информатики встретил понимание и поддержку у Билла Норриса, легендарного основателя корпорации Control Data в Миннесоте и ее президента до 1986 года. В 1970-х гг. корпорация создавала суперкомпьютеры и поддержала разработку в Университете Иллинойса первой масштабной системы электронного обучения PLATO, где тысячи терминалов учеников были дистанционно присоединены к десяткам больших компьютеров. Наше представление о целях и способах освоения математики стали основой для сотрудничества с Папертом, лидером всемирного сообщества языка Лого. Началась работа над российской реализацией языка и распространением философии конструкционизма и языка Лого под руководством С.Ф. Сопрунова; А.В. Беляева перевела на русский язык знаменитые Mindstorms. Даже чуть раньше распространение Лого (через его французскую версию) начал в Новосибирске и затем – в Переславле-Залесском Ю.А. Первин.
Борис Семенович Беренфельд – основной автор классического учебника по радиобиологии (воздействию радиации на живые организмы) руководил в ВНТК разработкой системы цифровых датчиков для компьютерного анализа результатов естественно-научного эксперимента. Разработка велась вместе организацией TERC из Кембриджа (США). Беренфельд привлек к работе в ВНТК сотрудников НИИ Источников тока («Квант» – один и многих «квантов» ВПК) – прекрасного инженера, специалиста по полупроводниковым материалам и организатора коллективов – М. Спокойного и видного специалиста по солнечным батареям М. М. Колтуна, в ВНТК ставшим идеологом и практиком интеграции естествознания для школы, автором прекрасных учебников и научно-популярных книг. Мы также включились в международный проект KidNet Национального географического общества (США), где дети разных стран вели наблюдения и исследования по модулям естествознания для начальной школы: домашние животные, состав мусора, кислотные дожди. Результатами школьники обменивались еще до возникновения интернета – через сеть BITNET. Лидером проекта, много сделавшим для него в СССР, была Моника Бредшер.
Велихов ясно понимал важность телекоммуникации для всех форм взаимодействия между СССР и США. В начале 1980-х гг. это были, в частности, телевизионные «мосты» с сотнями участников с каждой стороны, использовавшие спутниковую связь.
Вот одно из впечатлений Велихова: «в 1983 году удалось организовать первый массовый телемост «Москва – Лос-Анджелес», ведущим был В. Познер. В Москве народ собрался в «Останкино», а в Лос-Анджелесе – на стадионе. Мне дали слово, и я начал говорить об опасностях ядерной войны. Чисто интуитивно произнёс такую фразу: «Ядерное оружие – это не мускулы, это метастазы раковой опухоли», и вдруг 200 000 американцев на стадионе встали! Это было одно из самых значительных мгновений в моей жизни. И абсолютно неожиданное…»
В течение 1985 года значительные усилия с двух сторон были затрачены на преодоление всевозможных препятствий, сформировался проект, получивший название VelHam по именам Велихова и президента корпорации «Карнеги» Дэвида Гамбурга. Также был создан San-Francisco – Moscow Teleport (Совам Телепорт) с офисом в Малом Афанасьевском переулке, откуда стало возможным отправлять сообщения по е-почте и где при этом постоянно дежурил «сотрудник». Один эпизод, поясняющий атмосферу. Я сообщил Велихову о специфике обмена электронными сообщениями между советскими и американскими школами – доставка письма занимает сутки, необходимые «компетентным органам». Велихов пришел в тихую ярость, сказал: «так они все загубят» и позвонил «на самый верх». Проблема для школ решилась. К концу 1980-х гг., используя ресурсы Института Курчатова, Велихов поддержал ряд интернет-проектов, в частности – сети Релком, кооператив Демос, общественную организацию «Гласнет», сформировавших базу для развития интернета в стране. В рамках ВНТК ряд проектов, связывающих телекоммуникацию с естественнонаучным образованием вел Уваров. Одним из продолжений наших инициатив стала глобальная сеть iEARN (International Education and Resource Network) с Питером Копеном.
В течение 1985 года значительные усилия с двух сторон были затрачены на преодоление всевозможных препятствий, сформировался проект, получивший название VelHam по именам Велихова и президента корпорации «Карнеги» Дэвида Гамбурга. Также был создан San-Francisco – Moscow Teleport (Совам Телепорт) с офисом в Малом Афанасьевском переулке, откуда стало возможным отправлять сообщения по е-почте и где при этом постоянно дежурил «сотрудник». Один эпизод, поясняющий атмосферу. Я сообщил Велихову о специфике обмена электронными сообщениями между советскими и американскими школами – доставка письма занимает сутки, необходимые «компетентным органам». Велихов пришел в тихую ярость, сказал: «так они все загубят» и позвонил «на самый верх». Проблема для школ решилась. К концу 1980-х гг., используя ресурсы Института Курчатова, Велихов поддержал ряд интернет-проектов, в частности – сети Релком, кооператив Демос, общественную организацию «Гласнет», сформировавших базу для развития интернета в стране. В рамках ВНТК ряд проектов, связывающих телекоммуникацию с естественнонаучным образованием вел Уваров. Одним из продолжений наших инициатив стала глобальная сеть iEARN (International Education and Resource Network) с Питером Копеном.
Отдыхая со своим сыном, Велихов познакомился с чемпионом мира по шахматам и обсуждал с ним детские компьютерные проекты. Тот, выиграв очередной турнир, получил приз не деньгами (которые надо было бы передать советскому государству), а компьютерами – и передал их Велихову для создания детского компьютерного клуба.
Велихов поручил мне этим заняться, я привлек Степана Пачикова – замечательного организатора и продавца идей, потом достигшего серьезного успеха в Кремниевой долине. Сам я от имени Велихова сначала нашел для клуба «Компьютер» квартиру на Арбате, потом – особняк на Рождественском бульваре. Моя мама была среди первых преподавателей клуба. Велихов клуб открыл и им гордился.
Еще одно направление надолго привлекло внимание Велихова. Он говорил, что, создавая организацию «Достижения молодых», через которую прошло более восьми миллионов наших школьников, он опирался не только на мировой, но и на свой собственный опыт.
«Чего же мы добились за 20 лет своего существования? Предприимчивость <…> необходима как для самостоятельного, так и наёмного работника в любой сфере человеческой деятельности и является основой его конкурентоспособности и тем самым благосостояния. Его и общества, государства, семьи. В советской школе она рассматривалась в лучшем случае как помеха учителю и воспитателю, в худшем – как преступление <…> она была, конечно, присуща всем творческим людям, не только ворам. Но в целом наше поколение страдало от её недостатка и неразвитости. Тем более учительский корпус. Таким образом, нельзя было рассчитывать на обучение в классической форме как передачу жизненного опыта от нашего поколения к следующему <…>. После успешного старта в СССР [и столетия в США] программа стала международной и сегодня осуществляется почти в ста странах мира. На территории России эта программа работает более чем в 10 000 школ. При этом образование и пособия бесплатны. По ней обучается почти миллион школьников в год с 1 по 11 классы. <…> Совершенно очевидно, что для нашей страны 10 000 школ – мало. Нам надо вырасти минимум на порядок, и тогда многие проблемы с экономикой и демократией, возможно, будут решены. <…> Владимир Владимирович Путин в рамках Года молодёжи поручил Правительству поддержать в России создание школьных компаний. Посмотрим, что из этого выйдет».
Уже в 2000-е гг. Велихов обратился ко мне с идеей организовать бесплатное распространение по всем школам страны учебных книг этого движения. Я сказал, что систему распространения можно выстроить, если книжку издать в правильном издательстве и распространять за деньги, если нужно, предоставив издательству права бесплатно. Велихов на меня обиделся за попытку коммерциализировать благородное начинание. Еще одна инициатива Велихова: «Ассоциация юных лидеров» – это не про бизнес, а про общественную деятельность.
Еще одно направление надолго привлекло внимание Велихова. Он говорил, что, создавая организацию «Достижения молодых», через которую прошло более восьми миллионов наших школьников, он опирался не только на мировой, но и на свой собственный опыт.
«Чего же мы добились за 20 лет своего существования? Предприимчивость <…> необходима как для самостоятельного, так и наёмного работника в любой сфере человеческой деятельности и является основой его конкурентоспособности и тем самым благосостояния. Его и общества, государства, семьи. В советской школе она рассматривалась в лучшем случае как помеха учителю и воспитателю, в худшем – как преступление <…> она была, конечно, присуща всем творческим людям, не только ворам. Но в целом наше поколение страдало от её недостатка и неразвитости. Тем более учительский корпус. Таким образом, нельзя было рассчитывать на обучение в классической форме как передачу жизненного опыта от нашего поколения к следующему <…>. После успешного старта в СССР [и столетия в США] программа стала международной и сегодня осуществляется почти в ста странах мира. На территории России эта программа работает более чем в 10 000 школ. При этом образование и пособия бесплатны. По ней обучается почти миллион школьников в год с 1 по 11 классы. <…> Совершенно очевидно, что для нашей страны 10 000 школ – мало. Нам надо вырасти минимум на порядок, и тогда многие проблемы с экономикой и демократией, возможно, будут решены. <…> Владимир Владимирович Путин в рамках Года молодёжи поручил Правительству поддержать в России создание школьных компаний. Посмотрим, что из этого выйдет».
Уже в 2000-е гг. Велихов обратился ко мне с идеей организовать бесплатное распространение по всем школам страны учебных книг этого движения. Я сказал, что систему распространения можно выстроить, если книжку издать в правильном издательстве и распространять за деньги, если нужно, предоставив издательству права бесплатно. Велихов на меня обиделся за попытку коммерциализировать благородное начинание. Еще одна инициатива Велихова: «Ассоциация юных лидеров» – это не про бизнес, а про общественную деятельность.
Обмены детей между СССР и США представлялись Велихову важным направлением работы. Для него он в 1988 году создал в Троицке советско-американский центр «Дети – творцы XXI века» и стал председателем его Попечительского совета.
Начало работы еще неформализованного ВНТК пришлось на 1986 г. Формализован ВНТК был в постановлении трех ведомств: ГКНТ СССР, АН СССР, Министерства просвещения СССР от 20 ноября 1986 г. «О создании временного коллектива “Школа‐1”», подписанном первыми лицами ведомств Г.И. Марчуком, А.П. Александровым, С.Г. Щербаковым. Наименование «Школа-1» было связано с тем, что работа ВНТК рассматривалась как первая ступень в еще более масштабной и длительной работе задуманного проекта «Школа». В постановлении были определены институты, на базе которых создавался ВНТК, финансирование и пр. Велихов назначался руководителем. Базовой организацией стал Научный совет АН СССР по комплексной проблеме «Кибернетика», учрежденный в 1959 г. академиком, адмиралом А.И. Бергом.
Но 1986 году в жизни страны, Академии наук и Евгения Велихова произошли драматические события, существенные для представлений Велихова о его роли в государстве, в том числе – и в общем образовании.
Чернобыль. Прямой ответственности Велихова за аварию не было. Руководителем Института Курчатова (и одновременно – президентом АН СССР) был А.П. Александров, к компетенции Велихова в Института ядерные реакторы не относились.
Тем не менее, он ощущал персональную ответственность за катастрофу, считал, что как вице-президент АН, замдиректора института Курчатова и физик-профессионал, а главное – ученый, находящийся в прямом взаимодействии с руководителем страны, обязан лично участвовать в ликвидации последствий катастрофы.
Но 1986 году в жизни страны, Академии наук и Евгения Велихова произошли драматические события, существенные для представлений Велихова о его роли в государстве, в том числе – и в общем образовании.
Чернобыль. Прямой ответственности Велихова за аварию не было. Руководителем Института Курчатова (и одновременно – президентом АН СССР) был А.П. Александров, к компетенции Велихова в Института ядерные реакторы не относились.
Тем не менее, он ощущал персональную ответственность за катастрофу, считал, что как вице-президент АН, замдиректора института Курчатова и физик-профессионал, а главное – ученый, находящийся в прямом взаимодействии с руководителем страны, обязан лично участвовать в ликвидации последствий катастрофы.
Поэтому уже 1 мая он вылетел в Чернобыль, из его воспоминаний: «Я заехал домой и оставил записку жене, которая в тот момент находилась на даче: “Уехал на пару дней в Чернобыль”. Вернулся через полтора месяца. Мог оттуда позвонить М.С. Горбачеву, но звонить домой было запрещено, поэтому жена питалась самыми страшными слухами, пока я не вернулся».
Там уже был академик Лигасов, замдиректора Института Курчатова. Судьба Лигасова трагична: яркие публичные выступления на всех этапах анализа чернобыльской катастрофы, трудности с начальством и коллективом, лучевая болезнь и самоубийство в 51 год через два года после Чернобыля.
В чернобыльской истории Велихова присутствовали те же черты. Доза облучения, полученная Велиховым, тоже далеко превосходила все допустимые нормы, разговоры с Горбачевым были непростыми. Пересечение истории ВНТК и «Курчатника» было и по мужу А.В. Беляевой, соседу Велихова, академику С.Т. Беляеву первому замдиректора Института Курчатова.
Новый президент Академии. В своих воспоминаниях 2020 года, рассказывая о ситуации 1977 года, Велихов упоминает, что только что ставший вице-президентом АН Р.В. Хохлов должен был сменить А.П. Александрова на посту Президента АН СССР. Гибель Хохлова в результате трагической случайности привела к тому, что власть в 1977 году предложила Велихову позицию Хохлова. Через 9 лет отношения Велихова с властью были намного теснее, чем когда-то у Хохлова. При этом 83-летнего Александрова поменяли на 61-летнего Марчука, а не на 51-летнего Велихова.
Вот что об этом пишет 11 января 1988 года И.А. Дедков (журналист, сотрудник журнала «Коммунист», участвовавший в подготовке многих партийных документов в конце 1980-х гг.): «Зинченко [мы упоминали о его участии в ВНТК, он в это время вместе с Дедковым принимал участие в подготовке очередного документа на цековской базе «Волынское»] рассказывал, что группа старейших академиков ходила к Горбачеву, возражая против назначения Марчука и проча «во владыки» Велихова. Тот якобы ответил, что согласен с ними, что Велихов – лучше, но не хочет вмешиваться в дела Лигачева».
В пятницу 10 октября 1986 года Горбачев прилетел в Рейкьявик на встречу с Рейганом, как всегда, среди академических экспертов были Велихов, Сагдеев, Арбатов. Встреча проходила в субботу и воскресенье. В понедельник утром я был в кабинете Велихова, незадолго до этого он узнал о решении Горбачева по Академии наук, принятом на прошлой неделе. 16 октября 1986 года Марчук был избран.
Дополняя картину процессов в Академии, отметим, что в декабре 1991 года состоялись выборы Президента уже Российской академии наук. Кандидатов было двое – Е.П. Велихов и Ю.С. Осипов. Крайне упрощая картину, можно сказать, что Велихов представлял уже ушедшую эпоху Горбачева, а Осипов, на год моложе Велихова – уже начавшуюся эпоху Ельцина. На последующие десятилетия Осипов стал Президентом Академии. До 1996 года Велихов, к которому Осипов относился с большим уважением, оставался вице-президентом. К концу президентства Осипова и он, и Велихов поддерживали идею президентства М.В. Ковальчука. Этого не произошло и привело к серьезным проблемам для Академии.
В чернобыльской истории Велихова присутствовали те же черты. Доза облучения, полученная Велиховым, тоже далеко превосходила все допустимые нормы, разговоры с Горбачевым были непростыми. Пересечение истории ВНТК и «Курчатника» было и по мужу А.В. Беляевой, соседу Велихова, академику С.Т. Беляеву первому замдиректора Института Курчатова.
Новый президент Академии. В своих воспоминаниях 2020 года, рассказывая о ситуации 1977 года, Велихов упоминает, что только что ставший вице-президентом АН Р.В. Хохлов должен был сменить А.П. Александрова на посту Президента АН СССР. Гибель Хохлова в результате трагической случайности привела к тому, что власть в 1977 году предложила Велихову позицию Хохлова. Через 9 лет отношения Велихова с властью были намного теснее, чем когда-то у Хохлова. При этом 83-летнего Александрова поменяли на 61-летнего Марчука, а не на 51-летнего Велихова.
Вот что об этом пишет 11 января 1988 года И.А. Дедков (журналист, сотрудник журнала «Коммунист», участвовавший в подготовке многих партийных документов в конце 1980-х гг.): «Зинченко [мы упоминали о его участии в ВНТК, он в это время вместе с Дедковым принимал участие в подготовке очередного документа на цековской базе «Волынское»] рассказывал, что группа старейших академиков ходила к Горбачеву, возражая против назначения Марчука и проча «во владыки» Велихова. Тот якобы ответил, что согласен с ними, что Велихов – лучше, но не хочет вмешиваться в дела Лигачева».
В пятницу 10 октября 1986 года Горбачев прилетел в Рейкьявик на встречу с Рейганом, как всегда, среди академических экспертов были Велихов, Сагдеев, Арбатов. Встреча проходила в субботу и воскресенье. В понедельник утром я был в кабинете Велихова, незадолго до этого он узнал о решении Горбачева по Академии наук, принятом на прошлой неделе. 16 октября 1986 года Марчук был избран.
Дополняя картину процессов в Академии, отметим, что в декабре 1991 года состоялись выборы Президента уже Российской академии наук. Кандидатов было двое – Е.П. Велихов и Ю.С. Осипов. Крайне упрощая картину, можно сказать, что Велихов представлял уже ушедшую эпоху Горбачева, а Осипов, на год моложе Велихова – уже начавшуюся эпоху Ельцина. На последующие десятилетия Осипов стал Президентом Академии. До 1996 года Велихов, к которому Осипов относился с большим уважением, оставался вице-президентом. К концу президентства Осипова и он, и Велихов поддерживали идею президентства М.В. Ковальчука. Этого не произошло и привело к серьезным проблемам для Академии.
Велихову принадлежит ряд международных инициатив. Среди них – создание Фонда «За выживание и развитие человечества».
Представляя концепцию и устав Фонда Горбачеву, Велихов добился двух важных для него обстоятельств: академик А.Д. Сахаров был членом правления Фонда, правление фонда собирается два раза в год – поочередно в СССР и в США. Это значило, что Сахаров получал выездную визу. Сахаров настойчиво публично критиковал созданный фонд и его работу за неэффективность. Велихов относился к этому с сожалением.
Еще одна инициатива: «Международный центр научной культуры – Всемирная лаборатория» – центр сотрудничества ученых разных стран. Влияние Велихова и символ советской науки привлекли к участию в создании и запуске лаборатории имена высшего ранга. Центр организации находился в Лозанне, инициаторами были П. Дирак и П.Л. Капица, из 18 членов научного совета 9 – лауреаты Нобелевской премии. Одним из первых проектов лаборатории был «Глобальный экологический мониторинг», к реализации которого были привлечены космические, в том числе – военно-космические организации и программы СССР и США.
Но приоритеты Велихова сузились; амбициозный проект перестройки школ стал выглядеть менее реальным и отошел на второй план. Выделения финансирования для ВНТК добиться не удалось.
В последующие годы многие из инициатив Велихова породили важные структуры в стране, еще не привыкшей к новым формам организации. На базе коллектива ВНТК мы создали негосударственный Институт новых технологий, «учрежденный ЦЭНДИСИ АН СССР», чтобы это не означало, и продолжили работы, начатые в ВНТК. Члены ВНТК организовали еще несколько значимых организаций: Маленькая школа (Поливанова), GlobLab (Беренфельд), Параграф (Пачиков), Университет РАО (Бим-Бад). Что-то продолжалось в структурах АН СССР – РАН: Совете по кибернетике, НИИСИ, ИСП в Переславле-Залесском, Троицком филиале Института Курчатова.
Еще одна инициатива: «Международный центр научной культуры – Всемирная лаборатория» – центр сотрудничества ученых разных стран. Влияние Велихова и символ советской науки привлекли к участию в создании и запуске лаборатории имена высшего ранга. Центр организации находился в Лозанне, инициаторами были П. Дирак и П.Л. Капица, из 18 членов научного совета 9 – лауреаты Нобелевской премии. Одним из первых проектов лаборатории был «Глобальный экологический мониторинг», к реализации которого были привлечены космические, в том числе – военно-космические организации и программы СССР и США.
Но приоритеты Велихова сузились; амбициозный проект перестройки школ стал выглядеть менее реальным и отошел на второй план. Выделения финансирования для ВНТК добиться не удалось.
В последующие годы многие из инициатив Велихова породили важные структуры в стране, еще не привыкшей к новым формам организации. На базе коллектива ВНТК мы создали негосударственный Институт новых технологий, «учрежденный ЦЭНДИСИ АН СССР», чтобы это не означало, и продолжили работы, начатые в ВНТК. Члены ВНТК организовали еще несколько значимых организаций: Маленькая школа (Поливанова), GlobLab (Беренфельд), Параграф (Пачиков), Университет РАО (Бим-Бад). Что-то продолжалось в структурах АН СССР – РАН: Совете по кибернетике, НИИСИ, ИСП в Переславле-Залесском, Троицком филиале Института Курчатова.
Алексей Семенов,
академик РАН (отделение математических наук),
академик РАО (отделение общего образования),
завкафедрой МГУ, директор Института кибернетики
и образовательной информатики им. А.И. Берга ФИЦ ИУ РАН,
член Комиссии РАН по экспертизе
Федеральных государственных
образовательных стандартов и учебников